Центральная Азия превращается в зону управляемой стабильности, ориентированной на инвестиции и логистику
Ближний Восток вступает в фазу глубокой политической перестройки, в которой ключевые позиции постепенно смещаются от Ирана к новым региональным центрам силы, а США переходят от прямого военного присутствия к управляемому перераспределению влияния. Такое мнение высказал востоковед-политолог, кандидат философских наук Жанат Момынкулов, сообщает Qaz365.kz.
По его словам, роль Ближнего Востока в формировании нового мирового порядка не только не ослабевает, но и будет усиливаться. При этом Вашингтон пересматривает свою тактику в регионе, сокращая прямое военное присутствие и делая ставку на систему надежных региональных союзников.
«США постепенно уходят от прямых силовых сценариев. Эпоха революционных вмешательств завершилась, ей на смену приходит политика постепенного смещения и перераспределения влияния через устойчивые режимы и проверенных партнеров», – отметил Момынкулов.
Эксперт подчеркнул, что ключевыми опорными государствами США в регионе остаются Израиль и Турция. В этом контексте внешнеполитический разворот Анкары в сторону американского вектора он считает прагматичным и стратегически выверенным.
«Разворот президента Эрдогана от России в сторону США выглядит не символическим жестом, а продуманным прагматическим решением. Турция усиливает свои позиции как региональный архитектор в логике новой американской стратегии», – заявил политолог.
Особое значение, по его оценке, имеет трансформация системы управления в Сирии и усиление роли аш-Шараа. Это, по мнению эксперта, снижает риск масштабного суннитско-шиитского конфликта и фактически означает отказ США от прежних сценариев политического расширения курдского фактора.
«Стабилизация Сирии в таком формате лишает курдские силы аргументов о неизбежном крахе центральных режимов и смещает баланс в пользу устойчивых государственных систем», – пояснил Момынкулов.
На этом фоне, считает эксперт, иранский режим оказывается под нарастающим внешним давлением. Если ранее речь шла о возможности компромиссов, то сейчас ситуация выглядит более жёсткой.
«Ранее я предполагал, что под военно-психологическим давлением США и Израиля Иран пойдёт на смягчение позиций. Однако сегодня складывается впечатление, что режим действительно может уйти. При этом Вашингтон не заинтересован в прямой дестабилизации или территориальном распаде Ирана. Речь идет о навязывании условий либо управляемой трансформации режима», – отметил он.
По словам Момынкулова, слабость иранской модели заключается в отсутствии прагматизма, что роднит Тегеран с рядом курдских движений, сделавших ставку на максималистские требования.
«Иран и курды стали заложниками одной и той же ошибки – неспособности к прагматическому компромиссу. История показывает, что подобная стратегия часто приводит к стратегическим поражениям», – подчеркнул эксперт.
Говоря о региональной конфигурации, политолог отметил формирование двух условных блоков. Первый объединяет Израиль и его партнёров – ОАЭ, Иорданию, США и Индию – и ориентирован на экономико-транзитную интеграцию в рамках “Авраамовых соглашений” и будущего коридора IMEC. Второй формируется вокруг альянсов Турция–Катар и Саудовская Аравия–Пакистан с участием Египта и ряда других государств.
«Отказ Эр-Рияда от нормализации отношений с Израилем означает завершение эпохи “умеренного суннитского блока” и переход Саудовской Аравии к более автономной и прагматичной стратегии», – считает Момынкулов.
Отдельно эксперт остановился на роли Центральной Азии. По его словам, Казахстан и Азербайджан выходят на передний план как ключевые игроки Каспийского коридора, который позволяет обходить Иран и нестабильные зоны Ближнего Востока.
«Американский капитал традиционно идет туда, где обеспечены безопасность и управляемость. В этом смысле приток инвестиций в Казахстан – позитивный сигнал. Центральная Азия превращается в зону управляемой стабильности, ориентированной на инвестиции и логистику», – отметил он.
По оценке политолога, сдерживание Ирана будет осуществляться через изоляцию и обходные маршруты, а роль Турции и Каспия как транзитных узлов в новой евразийской архитектуре безопасности и экономики продолжит усиливаться.