Вокруг проекта новой Конституции продолжается активная общественная дискуссия, в том числе по вопросам светскости государства, свободы совести и принципа нейтралитета власти. Предлагаемые формулировки вызывают разные оценки, от поддержки до опасений о возможных правовых рисках. Эксклюзивно для редакции Qaz365.kz ситуацию прокомментировал специалист по государственной политике в сфере религии Ержан Байбол.
– Как вы в целом оцениваете проект новой конституции и, в частности, предлагаемые изменения, касающиеся принципа светскости?
– В рамках общественного обсуждения проекта новой конституции представляется важным подчеркнуть его значимость для дальнейшего развития правовой системы и укрепления общественного согласия.
В целом предлагаемые изменения, касающиеся реализации принципа светскости, отражают стремление к достижению баланса между свободой совести, обеспечением общественной гармонии и сохранением нейтрального характера государства. Вместе с тем, с учетом фундаментального характера конституционных норм и их долгосрочного влияния на правоприменительную практику, представляется целесообразным обратить внимание на отдельные нюансы, связанные с их формулированием.
– Какие изменения и положения предложены в проекте новой Конституции?
– Если обобщать, в проекте новой Конституции предусматриваются следующие изменения и положения, касающихся сферы свободы совести.
– Во-первых, вводится норма о том, что «религия отделена от государства» (пункт 1 статьи 7).
Во-вторых, закрепляется положение о светском характере системы образования и воспитания в организациях образования (пункт 5 статьи 33). Данная норма не распространяется на религиозные организации образования. В-третьих, в проект новой еонституции не вошло положение о том, что каждый вправе определять и указывать либо не указывать свою религиозную принадлежность, хотя данная норма предусмотрена пунктом 1 статьи 19 действующей Конституции. Есть еще одна новая норма об основах регулирования и ограничения деятельности религиозных организаций.
– Как предлагаемые изменения укладываются в подход президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева к вопросам свободы совести и общественного согласия?
– Важно подчеркнуть, что в данном конституционном процессе президент исполняет роль гаранта процедуры и баланса прав и законных интересов граждан независимо от их отношения к религии и убеждениям. В свою очередь, анализ политики главы государства в сфере религии за 2019-2024 годы показывает, что ее ключевой характеристикой является сбалансированность и последовательность.
В подходе президента К.К. Токаева можно выделить несколько базовых принципов:
• обеспечение свободы мысли, совести и религии;
• соблюдение светскости в государственном управлении;
• сохранение и развитие религиозной идентичности казахского народа и других этносов Казахстана;
• использование созидательного потенциала религии в решении
общегосударственных задач;
• превенция нетерпимости, ненависти и насилия на почве религиозных,
атеистических и иных убеждений.
Президент не отдает приоритет и не противопоставляет эти принципы друг другу, а использует их в интегрированном виде, формируя гармоничную модель. Учитывая различные факторы, это наиболее рациональный путь для нашей многоконфессиональной и полиэтнической страны. Этот подход опирается на институциональный опыт, сформировавшийся в годы независимости, и в нынешний период получил новое содержание. Поэтому считаю, что его модель религиозного прагматизма стала одним из главных достижений «Обновляемого» Казахстана и служит важным фактором стабильности и развития.
– Какова позиция отраслевого научно-экспертного сообщества по проекту новой конституции в части закрепления принципа светскости?
– В целом позиция части научно-экспертного сообщества в сфере религии носит аналитический и прогностический характер. Специалисты не ставят под сомнение значимость принципа светскости для устойчивого развития государства.Вместе с тем в экспертных оценках подчеркивается рамочный характер конституционных норм и указывается на отсутствие правовой необходимости конституционного дублирования положений, предусмотренные отраслевым законодательством. Отмечается, что такие формулы, как «религия отделена от государства» и «светский характер системы образования», выполняют свою регулятивную функцию именно на законодательном уровне и не требуют буквального дублирования в тексте Конституции. Поэтому отсутствие в конституции прямой формулы «религия отделена от государства», равно как и иных производных от принципа светскости положений, само по себе не свидетельствует о наличии пробелов в правовом регулировании. Со своей стороны считаю необходимым учитывать риски расширительного толкования и применения предлагаемых норм, а также возможность возникновения новых правовых коллизий и идеологизации конституционного регулирования.
– В чем, на Ваш взгляд, заключаются основные концептуальные и правовые риски предлагаемых изменений?
– Предлагаю исходить из того, что свобода совести по своей правовой природе охватывает как религиозные, так и нерелигиозные формы мировоззрения, включая агностицизм, атеизм и иные убеждения. Соответственно, принцип светскости предполагает нейтральность государства по отношению ко всем формам убеждений, а не только к религии. В этом контексте норма «религия отделена от государства» концептуально сужает содержание принципа светскости, поскольку акцентирует внимание лишь на одном его элементе, что нарушает баланс нейтральности. При конституционализации этой формулы меняется сама правовая природа нормы: из юридико-технического механизма регулирования она трансформируется в идеологически значимую установку. В результате вместо сохранения нейтралитета государство начинает дистанцироваться именно от религии, фактически придавая светскости антирелигиозный уклон. Дополнительным фактором является отсутствие в проекте новой конституции положения о праве каждого определять и указывать либо не указывать свою религиозную принадлежность. Эта норма действующей Конституции направлена на обеспечение прав, свобод и законных интересов граждан вне зависимости от их религиозных или нерелигиозных убеждений. В историко-правовом контексте подобная конструкция прямо ассоциируется с советской моделью, в рамках которой антирелигиозность и атеизм получили конституционное признание как допустимые формы публичной мировоззренческой деятельности. При этом религия нормативно ограничивалась культовой сферой и частной практикой. Таким образом, предлагаемые изменения потенциально могут использоваться как инструмент ограничения прав и законных интересов верующих граждан и одновременно создавать нормативную основу для антирелигиозных и атеистических форм публичной деятельности, в том числе в организациях образования.
– Какую позицию по этим изменениям занимают религиозные объединения Казахстана?
– В целом, на мой субъективный взгляд, позиция религиозных объединений
является сдержанной и институционально лояльной. Например, муфтият Казахстана последовательно подтверждает, что полностью поддерживает стратегический курс президента К.К. Токаева в сфере религии, а его руководство рассматривает принцип светскости в качестве фундаментальной основы конституционного строя и системы образования Казахстана. При этом представляется, что сегодня внимание отечественных религиозных объединений сосредоточено на вопросах правовой определенности и предсказуемости правоприменения. Им крайне важно, чтобы конституционные изменения не допускали расширительного толкования и на практике не приводили к ограничению реализации свободы убеждений добросовестных граждан. Поэтому не уверен, что религиозные объединения Казахстана, представляющие 18 конфессий нашей страны, будут выступать за принятие проекта новой конституции в представленной редакции.
Трудно предположить, что религиозные деятели могут призывать граждан голосовать на референдуме за отказ от действующей конституционной гарантии права определять и указывать либо не указывать свою религиозную принадлежность. В широком историко-ценностном контексте такие священные ценности, как земля, язык и вера, тесно связаны с защитой государственного суверенитета и независимости Казахстана. В связи с этими нюансами проекта новой конституции и с учетом содержания законопроекта 2017 года и его обновленной редакции 2023 года, а также иных тенденций в сфере религии, предлагается создать «Совет сотрудничества с религиозными объединениями» при президенте Казахстана. Такой совет мог бы стать важной диалоговой площадкой между государственными органами и отечественными религиозными объединениями. В перспективе руководство данной структурой могло бы быть возложено на будущего Вице-президента Казахстана, что усилило бы ее координационную функцию. Более подробные предложения о предмете деятельности, целях и задачах данного консультативно-совещательного органа при необходимости могут быть представлены главе государства.
– Какова вероятность принятия предлагаемых изменений в текущей редакции?
– На данный момент речь идет только о черновом варианте проекта новой конституции, вынесенном на общественное обсуждение с целью учета мнений граждан, специалистов и религиозных объединений. В этой связи не вижу оснований для серьезного беспокойства. Абсолютное большинство граждан не заинтересовано в нарушении принципа нейтралитета государства в вопросах свободы совести, в том числе в системе образования и воспитания. Именно поэтому особенно важно не допустить политизации религии, а также роста конфликтности в сфере религии, в том числе с вовлечением молодежи. В то же время были и есть отдельные лица, которые выдвигают политические требования об установлении одной конфессии в качестве государственной религии. В ряде случаев подобные действия являются выражением несогласия в резкой форме с предложенными изменениями, а в отдельных ситуациях могут носить провокационный характер, направленный на формирование атмосферы страха и попытки подтолкнуть власть к принятию однобоких решений. Вместе с тем уверен, что члены комиссии по конституционной реформе и судьи конституционного суда примут взвешенное и беспристрастное решение по проекту новой Конституции. Полагаю, что глава государства и его администрация держит на контроле эти аспекты. кстати, я не отметил один ключевой момент. президент К.К. Токаев в своей статье «Казахстан: Мост между западом и востоком», опубликованном в журнале The National Interest, заявлял, что «насилие и ненависть – это не то, чего желает Всевышний».19 января 2024 года во время встречи с покойным папой Франциском, наш президент подчеркивал, что «защита права на свободу вероисповедания – неотъемлемая часть его политического курса». Отдельно отмечу колоссальную работу комиссии по конституционной реформе и аппарата конституционного суда, которые в чувствительных условиях ведут открытое обсуждение фундаментальных вопросов будущего основного закона. Сам факт такого конструктивного диалога является важным элементом укрепления общественного доверия и согласия. Лично я благодарен за такую возможность и желаю успешного завершения этой ответственной работы.
