Журналисты оказываются в ситуации, где на ранних этапах разбирательств им сложно защитить свои права в рамках закона
Вместо последовательной правовой процедуры в Казахстане все чаще применяется прямое вмешательство силовых органов. Такое заявление сделал журналист Лукпан Ахмедьяров на пресс-конференции с представителями СМИ. По его мнению, журналисты оказываются в ситуации, где на ранних этапах разбирательств им сложно защитить свои права в рамках закона, передает Qaz365.kz.
Журналист Лукпан Ахмедьяров отмечает, что если раньше существовал четкий и поэтапный порядок рассмотрения претензий к публикациям, то сегодня этот механизм во многом размывается.
По его словам, ранее споры начинались с досудебной претензии, которая направлялась редакции. У журналистов было время дать ответ, объяснить позицию или внести корректировки. Лишь после этого вопрос переходил в суд, где в гражданско-правовом порядке оценивалась достоверность информации и возможный ущерб репутации.
«За последние, скажем так, 15 лет правовое поле и правоприменительная практика в отношении журналистов очень сильно изменились. Раньше была достаточно понятная процедура: если к журналисту или редакции возникали претензии, сначала поступала досудебная претензия. У нас было время ответить, объяснить позицию, не ответить — это уже другой вопрос. И только после этого спор переходил в гражданско-правовую плоскость, где суд решал, была ли информация достоверной или недостоверной, порочащей честь и достоинство», - заявил представитель медиа.
Сегодня, как отмечает Лукпан Ахмедьяров, эта последовательность во многих случаях нарушается. На практике право оценивать журналистские материалы и квалифицировать их последствия все чаще оказывается у сотрудников полиции.
«Сейчас сложилась очень тревожная ситуация, когда правом экспертизы и квалификации действий журналиста фактически наделяются сотрудники полиции. Причем это может быть не только следователь, но и участковый. И в итоге именно на этом уровне принимается решение, которое запускает дальнейшие процессуальные действия», - считает Лукпан Ахмедьяров.
По его словам, подобная практика приводит к тому, что журналист может столкнуться с целым набором силовых и ограничительных мер уже на раннем этапе разбирательства.
«Мы видим ситуацию, когда журналиста “кошмарят”. Это когда его могут доставить в полицию без реальной необходимости, задержать как особо опасного преступника, хотя речь идет о профессиональной деятельности. Могут применяться меры обеспечения — арест счетов, изъятие техники, обыски. И все это происходит очень быстро, без той паузы и правовой фильтрации, которая раньше существовала», – подчеркнул он.
Отдельное внимание Лукпан Ахмедьяров уделяет практике проведения обысков. Он отмечает, что формально уголовно-процессуальные нормы достаточно четко регулируют процедуру: следователь обязан предъявить санкцию суда, объяснить цель и предложить добровольно выдать предметы, имеющие отношение к делу.
«Если говорить о том, как должен проводиться обыск, то закон это достаточно четко регламентирует. Следователь приходит, предъявляет санкцию суда, объясняет, что именно он ищет, и предлагает добровольно выдать предметы, которые имеют отношение к делу. Но на практике мы часто видим совершенно иную картину — когда ищут все подряд, без четкого понимания предмета поиска», - рассказал журналист.
Он привел примеры, когда в ходе обысков внимание следователей привлекали вещи, не имеющие прямого отношения к делу:
«Я помню ситуацию, когда во время обыска в редакции внимание следователей привлекла книга, которая просто находилась в помещении. Ее название показалось им подозрительным, и она почти была воспринята как улика, хотя никакого отношения к делу она не имела. Такие эпизоды показывают, насколько расширительно иногда трактуются следственные действия», – отметил он.
По мнению Лукпан Ахмедьяров, в результате формируется практика, при которой журналисты оказываются в уязвимом положении и лишены эффективных инструментов защиты на ранних стадиях процесса.
«Проблема в том, что у журналистов в таких ситуациях часто нет реальной возможности защищаться на начальном этапе. И очень часто единственным инструментом остается публичность. Когда кейс обсуждается открыто, в медиа и обществе, это уже становится определенной формой защиты, потому что общественное внимание влияет на ход событий», – подытожил он.